ПРЕДИСЛОВИЕ

Напомню нашим читателям, что мы читаем то, что написано самим Шекспиром. Без переводчиков, толкователей и комментаторов.

Единственное, что я себе позволила, это предварить каждый сонет Библейской фразой, как настройщик берёт камертон, прежде, чем возьмётся настраивать музыкальный инструмент.

Продолжаем чтение сонетов Шекспира в подлиннике!


Сонет 2


Key to sonnet 2
Nicodemus saith unto him,
How
can a man be born when he is old?
can he enter the second time into his mother's womb, and be born?

                                  (John 3:4)

 

Звук и текст

SONNET 2

When forty winters shall besiege thy brow,
And dig deep trenches in thy beauty's field,
Thy youth's proud livery so gazed on now
Will be a tottered weed of small worth held:

Then being asked where all thy beauty lies,
Where all the treasure of thy lusty days,
To say within thine own deep-sunken eyes
Were an all-eating shame, and thriftless praise.

How much more praise deserved thy beauty's use,
If thou couldst answer, `This fair child of mine
Shall sum my count, and make my old excuse',
Proving his beauty by succession thine.

This were to be new made when thou art old,
And see thy blood warm when thou feel'st it cold.


 

 

Расцвеченный текст

(зачем)

When forty winters shall besiege thy brow,
And
dig deep trenches in thy beauty's field,
Thy youth's proud livery so gazed on now
Will be a tottered weed of small worth held:

 

Then being asked where all thy beauty lies,
Where all the treasure of thy lusty days,
To say within thine own deep-sunken eyes
Were an all-eating shame, and thriftless praise.

 

How much more praise deserved thy beauty's use,
If
thou couldst answer, `This fair child of mine
Shall sum my count, and make my old excuse',
Proving his beauty by succession thine.

 

This were to be new made when thou art old,
And
see thy blood warm when thou feel'st it cold.

 

Помощь

When forty winters shall besiege thy brow,
And
dig deep trenches in thy beauty's field,
Thy youth's proud livery so gazed on now
Will be a tottered weed of small worth held:

 

        besiege [bɪ'siːʤ] - осаждать; блокировать, окружать
        brow [braǔ] – лоб, чело
        dig – копать, рыть
        trench – ров, канава, траншея
        livery [lɪ̱vəri] - одеяние, наряд, убор; покров
        gaze – пристально смотреть
        totter ['tɔtə] - гибнуть, погибать, разрушаться
        a tottered weed of small worth held – гибнущая трава малой ценности

 

Then being asked where all thy beauty lies,
Where all the treasure of thy lusty days,
To say within thine own deep-sunken eyes
Were an all-eating shame, and thriftless praise.

 

        treasure ['treʒə] - сокровище
        lusty ['lʌstɪ] - здоровый, сильный, крепкий, энергичный
        deep-sunken ['sʌŋkən] – глубоко запавшие глаза
        all-eating shame – всепоглощающий стыд
        thriftless ['θrɪftləs] praise [preɪz] – расточительные похвалы

 

How much more praise deserved thy beauty's use,
If
thou couldst answer, `This fair child of mine
Shall sum my count, and make my old excuse',
Proving his beauty by succession thine.

 

        praise – похвала
        deserve - заслуживать
        shall sum my count – суммирует мой итог
        make my old excuse – оправдывает мои прежние упования
        prove [pruːv] – доказывать, утверждать
        by succession [sək'seʃn] thine – путём наследования принадлежащего тебе

 

This were to be new made when thou art old,
And
see thy blood warm when thou feel'st it cold.

Последние две строчки – итог, кульминация сонета, и снова обратная связь выводит нас на новый поворот.

Рождённый свыше человек, оставаясь тем же, получает новую горячую кровь, чувствуя себя спокойным и хладнокровным.

Напомню, что Никодим был не простым человеком, он был членом Синедриона, знатной особой, советником по делам религии. Этих советников Спаситель наш называл "гробами поваплёнными".

И Никодим этот ночью тайно пришёл спросить у Него, как всё это вообще может быть?

**   **   **

Итак, отключите внутреннего цензора и
критика, и просто читайте вслух.

Дальше будет ещё круче.

Один из лучших американских математиков Норберт Винер математически обосновал, что обратная связь представляет собой петлю, которая позволяет определить, как следствие (результат действия) влияет на причину, вызвавшую ту или иную реакцию.

Были у Винера единомышленники в этом вопросе. Это наши учёные П.К. Анохин и Н.А. Бернштейн.

А вот И.П. Павлов с ними был не согласен, и считал их петлю обратной связи уже давно открытым им условным рефлексом, как у животных, так и у человека, действующим по принципу стимул - реакция.

Например, кошка увидела собаку – взлетела на дерево. Или бабушка поскользнулась на перекрёстке и упала, перейду-ка я на другую сторону, вдруг она ногу сломала. Условный рефлекс!

Много часов провели Павлов и Бернштейн в спорах, но понять друг друга так и не смогли, потому что оба были правы, только Павлов говорил о человеке, каким он его видит, а Бернштейн - о человеке, каким его видит он.

А говорят - наука объективна. Она не может быть объективна, иначе ей некуда было бы развиваться. Её тоже можно назвать too clever by half.

Но соль вопроса в том, что за четыре века до этих физиологов, петлю обратной связи с полным знанием дела использовал Шекспир в своих сонетах.

Прав был Осип Мандельштам, утверждая, что искусство видит то, что наука ещё не видит.

Если вы заметили, сонет состоит из четырнадцати строк. И две последние строки являются ключом ко всему сонету, его кульминационной точкой.

Хотите верно понять весь сонет – обратитесь к финалу. Там ключ.

Вот мы и обратим сегодня особое внимание на две последние строчки второго сонета.

Но прежде прочтём предшествующие:
     ‘This fair child of mine
      Shall sum my count, and make my old excuse',

shell sum my count - подведёт итог

make my old excuse – осуществит моё давно чаемое освобождение

И вот – финал.

       This were to be new made when thou art old,
       And see thy blood warm when thou feel'st it cold.

when thou art old – когда ты стар

thy blood warm – кровь горяча

when thou feel'st it cold – а ты хладнокровен

Как сказал Дэвид Лоуренс, который пережил сам это второе рождение, "сердце перестаёт тревожиться".

Конец каждого сонета, подводя итог сказанному, одновременно выводит нас на новую орбиту.

И следующий, третий сонет не может быть понят без первых двух.
 


 


Если вы впервые здесь и хотите познакомиться с остальными сонетами в свободном доступе,

заполните эту форму, и мы сможем сообщать вам о публикации следующих сонетов:

А я прощаюсь с вами до скорой встречи.


 

Поделиться: