Есть люди, которые не меняются со временем, то есть не становятся умнее и лучше. Они просто стареют, болеют и умирают, попортив немало крови близким.

Есть другие - которые с возрастом становятся мудрее, добрее, мягче, может быть, просто оттого, что жизнь их утомила, и они уже не вступают с ней в соперничество.

И, поскольку мы делим всегда на три, есть третья категория людей, которых называют избранными. Это люди, которые меняются, как бы это помягче сказать, не по своей воле.

Их как бы сзади неведомая сила толкает и движет туда, куда сами они не пошли бы ни за что. Но они идут, вопреки всем самым непреодолимым препятствиям, которые остановили бы любого здравомыслящего человека, идут, даже не представляя себе, что их ждёт впереди.

Никто не знает, что это за сила, и чего она хочет от человека, но он не может ей противиться и утверждать, что всё в своей жизни он делает САМ.

Эти избранные люди действуют, как безумцы, под влиянием этой неведомой силы.

Первые две категории нормальных людей думают, раз они живут, то и жизнь знают. Среди них есть гиганты мысли и ума, которые считают, что этого достаточно, чтобы всё знать.

Но человек, попавший в третью категорию, тот самый избранный, для того и избирается, чтобы он был познан, да испытан. И чтобы он всё познал и испытал, а уж потом говорил от имени правды.

Именно они добираются до точки невозврата, чтобы идти дальше, не оглядываясь и не рискуя превратиться в соляной столп.

Их будут искать, но не найдут.

Избранный - не значит самый лучший, самый умный, самый смелый, но тот, кто способен уйти, оставив всё.

К таким избранным принадлежит Шекспир. К ним принадлежат и христианские Апостолы.

Они и ныне сопровождают тех, кто в пути.

А мы читаем восемнадцатый сонет.

Но прежде вспомним точку золотого сечения, через которую человек проходит и становится по другую сторону видимого мира справа.

Золотое сечение. 1 = 0,618 + 0,382.

Вправо уходят те, кто говорит: Истина - это то, что видим МЫ.

Слева остаются те, кто говорит: истина - это то, что вижу Я.

Слева - споры, ссоры, склоки.

Справа - согласие и любовь.

Слева - ветряные мельницы, не способные сдвинуться с места. Они и в окружении людей будут несчастны и одиноки, считая, что мир устроен неправильно (не по их правилам).

Их книги, научные теории несут на себе печать их неистребимого и гордого индивидуализма.

Справа от точки невозврата - люди, мыслящие иначе, в том числе и учёные.

    

Выдающийся наш физиолог А. А. Ухтомский, автор учения о доминанте, пытался обосновать принцип диалогового мышления, как основы для развития личности, так его даже на другие языки не переводят, считая его доминанту на лицо Другого романтическим вздором, недостойным серьёзного учёного.

Есть у нас и лингвисты, мыслящие не так, как все; считающие, что язык это храм, а не вавилонская башня.

Например, иркутский учёный А.Кравченко, который, было, заикнулся об этом, но тотчас замолчал под строгими взглядами маститых мэтров.

Не читал, видно, книгу "Принцип Питера".

А какие они, люди, которые и сами были такими же строгими, а потом прозрели и ожили?

Вот, что говорит о них Апостол Павел:

2-е посл. Коринфянам Св. Ап. Павла VI, 8-10

Нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем.

                                                    *     *     *

Я мыслит себя отдельным, как в механике Галилея, который утверждал: истина обнаруживается там, где предмет - абсолютно - один, как роденовский мыслитель.

    

Мы - это со-знание, где есть два сознания, когда моё я наиболее насущно обращено к Ты.

Любители философствовать называют эту насущность трагической (и с тобой не могу, и без тебя не могу).

В этом случае берите в компанию Третьего. Он не помешает, потому что Он и есть Любовь, которая долготерпит и не превозносится.

Помните?

       Образ твой, мучительный и зыбкий,
       Я не мог в тумане осязать.
       "Господи!"- сказал я по ошибке,
       Сам того не думая сказать.

       Божье имя, как большая птица,
       Вылетало из моей груди.
       Впереди густой туман клубится,
       И пустая клетка позади.

                                   Осип Мандельштам

                                   1912

Итак, читаем Шекспира дальше.

Сонет 18

Звук и текст

SONNET 18

Shall I compare thee to a Summer’s day?
Thou art more lovely and more temperate:
Rough winds do shake the darling buds of May,
And Summer’s lease hath all too short a date:

Sometime too hot the eye of heaven shines,
And often is his gold complexion dimm’d;
And every fair from fair sometime declines,
By chance, or nature’s changing course, untrimm’d:

But thy eternal Summer shall not fade,
Nor lose possession of that fair thou ow’st;

Nor shall Death brag thou wander’st in his shade,
When in eternal lines to time thou grow’st:

So long as men can breathe, or eyes can see,
So long lives this, and this gives life to thee.


 

 

Расцвеченный текст

(зачем)

Shall I compare thee to a Summer’s day?
Thou art more lovely and more temperate:
Rough winds do shake the darling buds of May,
And
Summer’s lease hath all too short a date:

 


Sometime too hot
the eye of heaven shines,
And often
is his gold complexion dimm’d;
And
every fair from fair sometime declines,
By chance, or nature’s changing course, untrimm’d:

 

But thy eternal Summer shall not fade,
Nor lose possession of that fair thou ow’st;
Nor shall Death brag thou wander’st in his shade,
When in eternal lines to time
thou grow’st:

 

So long as men can breathe, or eyes can see,
So long
lives this, and this gives life to thee.

 

Помощь

Shall I compare thee to a Summer’s day?
Thou art more lovely and more temperate:
Rough winds do shake the darling buds of May,
And
Summer’s lease hath all too short a date:

 

              compare (to) - сравнивать (с)
              temperate [’tempərɪt] - сдержанный, воздержанный
              rough [rʌf] - дикий, резкий
              bud [bʌd] - почка; бутон
              lease [lees] - аренда, найм

 


Sometime too hot
the eye of heaven shines,
And often
is his gold complexion dimm’d;
And
every fair from fair sometime declines,
By chance, or nature’s changing course, untrimm’d:

 

              complexion - цвет лица
              dim - тускнеть
              decline - отклоняться, спускаться
              course [kɔːs] - ход, течение
              untrimm'd - разрушая, не приводя в порядок

 

But thy eternal Summer shall not fade,
Nor lose possession of that fair thou ow’st;
Nor shall Death brag thou wander’st in his shade,
When in eternal lines to time
thou grow’st:

 

              eternal - вечный
              fade - увядать
              possession [pəˈzeʃn] - владение, обладание
              owe [əu] - быть должным
              brag [bræg] - хвастать
              shade [ʃeɪd] - тень
              wander - бродить, скататься
              lines - жребий судьбы, предопределённость
              grow - расти

 

So long as men can breathe, or eyes can see,
So long
lives this, and this gives life to thee.

 

 


 

 

    

       ЭЛИАС КАНЕТТИ (1905 - 1994)

Когда лауреата Нобелевской премии писателя Элиаса Канетти спросили, что бы он делал, если бы ему было даровано бессмертие, он ответил, "читал бы".

Сразу видно, что он плохо представлял себе, для чего человеку даруется бессмертие. Вернее, даже не даруется, а силою берётся.

А если бы кто-нибудь ему об этом рассказал, вряд ли он бы поверил.

Чтобы дойти до точки невозврата, нужно к ней идти, а ему и здесь было хорошо.
Он и здесь получал награды свои.

" …Способность врать, что ты такой умный, была сама по себе недюжинным достижением".

Это его собственная цитата из романа "Ослепление".

Не знаю, про кого он это сказал, но явно не про себя.
http://at-english.ru/blog/dimidium-plus-toto

Мы сегодня оставим тех, кто навсегда остался слева от точки невозврата.

Нас теперь интересует тот, кто дошёл до этой сокровенной точки и вышел справа. Вышел благополучно, а не застрял посередине.

Кстати, все знают нашу русскую примету - ничего не передавать и не разговаривать через порог. А откуда она пришла, мало кто знает.

В восемнадцатом сонете эта граница между миром оставленным и миром грядущим лежит через точку невозврата.

Вот эти строчки:

     But thy eternal summer shall not fade
     Nor lose possession of that fair thou ow'st;
     Nor shall Death brag thou wander'st in his shade,
     When in eternal lines to time thou grow'st;

И последние две строчки, финал. Триумфальный, победный для тех, кто дышит и у кого глаза открыты.

     So long as men can breathe or eyes can see,
     So long lives this, and this gives life to thee.

                                                 *   *   *

Где трактователи, а где автор.

Понятно, что критиков и трактователей нельзя винить за их непонимание Шекспира. Их разделяет не порог, а пропасть. Нашим либеральным гуманистам и отечественным, и западным и в голову не может прийти, что Шекспировские сонеты выросли из Евангелия, как цветы сквозь асфальт.

У Максимилиана Волошина есть поэма "Путями Каина". Там в последней главе, которая называется "Суд", есть художественное изображение того, как это происходит, рождение в новую жизнь из-под земли. Страшно.

Но сказал наш Спаситель: "Не бойтесь, я же победил".

Никому невозможно сделать это самому, своей силой.

Но, что невозможно человеку, возможно Богу.

Расскажу вам то, что не хотела бы рассказывать, но придётся.

Два года назад со мной случился сердечный приступ, и я попала в реанимацию.

Сутки в реанимации, и я понимаю, что живой я оттуда не выйду. Мы с Надей пишем заявление главврачу с отказом от услуг медицины. Я отказалась от всех лекарств, и меня выписали, покрутив пальцем у виска.

Дома месяц усиленной непрерывной молитвы. Ночами слушала Евангелие, не выключая плеер ни на минуту. И ни одной таблетки.

Я буквально вживила молитву "Господи, помилуй" в себя. Теперь я живее всех живых. Слава Богу!

Это факт.

Потому Апостол Павел и говорит "Когда я немощен, тогда силён". Никто не может добровольно от себя отречься, но только, когда умираешь. И то далеко не все, а только те, в ком Вера крепка, да Надежда и Любовь живы.

После нового рождения человек становится младенцем, который заново учится жить. А Максимилиан Волошин, пройдя через все испытания, совершил всё-таки предпоследнюю ошибку воина. Снова начал сражаться с ветряными мельницами и умер от инсульта в пятьдесят пять лет.

Вот так!

А я прощаюсь с вами, дорогие наши читатели, до следующей встречи.

 


 


Если вы впервые здесь и хотите познакомиться с остальными сонетами в свободном доступе,

заполните эту форму, и мы сможем сообщать вам о публикации следующих сонетов:


 

Поделиться: